Страусиная привычка

Признаться, решительно отойти от «страусиной» привычки нам и поныне непросто. Ведь долгожданная заповедь «Мера всего — человек!» не единожды звучала с гербоносных трибун. Но между призывом и практическим действием огромная дистанция. Сошлюсь на практику нашей первичной. Пролистал протоколы партсобраний за четыре года и, к своему стыду, обнаружил: все они держатся в основном на «трех китах». «Итоги работы за период...», «О задачах коммунистов ГОВД в выполнении требований постановления...» (меняется название и дата партийного документа), «Прием в кандидаты или члены КПСС...» Даже когда тема напрямую касалась человеческого фактора, о нем вспоминали дежурной фразой в конце постановления.

О чем же мы говорили на собраниях? Даже на отчетном — только о службе. Звучали проценты, цифры, призывные глаголы; усилить, укрепить... Выходит, и я, новый в отделе человек, ничего не изменил в этом течении, сам поплыл по нему. Перечитал тезисы своих многочисленных выступлений — оперативная сводка чистой воды. Служебные речь и у остальных руководителей.

Не потому ли рядовые коммунисты идут на трибуну с самоотчетами, а вернее — с самооправданиями. По старинке партбюро формировало и список выступающих. Вывел «статистику активности» за прошлый год: президиум почти бессменный, докладчики — руководители отдела или партийные лидеры. Содокладчики — редкость. Хронических молчунов почти 30 процентов, каждый шестой коммунист выступил по разу.

Сильные мира сего

Клеветническая машина набирала обороты. Из всех щелей вытаскивали тех, кому ничего не стоило написать хоть сотню ложных заявлений о якобы незаконных методах следствия, об избиениях, вынуждавших давать неверные показания. Бумаги составляются так, что бросают тень и на отдельных сотрудников, и на все следствие в целом. Медунов направляет их в ЦК КПСС.

Об отношениях Медунова с Брежневым теперь хорошо известно. Они и решили участь заместителя Генерального прокурора СССР В. В. Найденова, который держал "сочинское дела" под личным контролем. Его сняли с должности без каких бы то ни было объяснений. Все было пущено в ход, чтобы спасти коррупцию! На основании ложного доноса против Удалова возбуждают уголовное дело. Он опрокидывает клевету неопровержимыми фактами. Дело прекращают и тут же возбуждают новое, попутно раскидывая сети над старухой-матерью.

Даже теперь, хотя прошли годы, невозможно писать об этом без внутренней дрожи. Нет, не просто раздавить его хотели. Им этого было мало. Садистская травля преследовала и чисто воспитательную цель: так будет с каждым, кто осмелится посягнуть на сильных мира сего! Пройдет некоторое время, и удастся установить, что расправа над Удаловым дирижировал тот самый секретарь горкома партии Мерзлый, в функции которого входил контроль за работой правоохранительных органов.

Не вся милиция такая

Статья о том, как милиция Туркмении объявила беспощадную борьбу организованной преступности, появилась в начале 1988 года. Это было, действительно, не самое светлое время для нашего брата-милиционера. Что ни день, газеты й журналы — наперебой — выдавали все новые порции горькой правды об оборотной стороне жизни определенной части доблестных солдат правопорядка. Прорвавшаяся сквозь неприступную доселе плотину молчания гласность бурлила, торопилась выплеснуть из застойного болота ту гниль, что накопилась за годы "благополучия". Уже кое-кто всерьез приуныл — неужели вся милиция такая.

Публикация "Правды" была как долгожданный дождь в засуху. Нет, не вся милиция такая. И в самое рутинное время были в ее рядах, честно делали свое дело те, кто не продавался и не покушался. Каково им пришлось, мы тоже узнали лишь с приходом гласности. Но именно они, битые и непобежденные щелоковщиной, составили костяк истинной милиции, когда настало время новое. Именно их направили туда, где труднее всего, где застойная система нанесла наиболее ощутимый урон.

Так полковник милиции Удалов оказался в Туркмении.

Конец банды

В дверь негромко постучали, и тут же в кабинет вошел старик в поношенной национальной одежде. Через минуту Удалов терпеливо разъяснял яшули, что дело его сына находится в прокуратуре, что милиция никакого отношения к этому не имеет.

Посетитель согласно кивал головой, но уходить не торопился:
— Я про вас от народа слышал. Потому и пришел сюда.

Да, за два года, что возглавляет Александр Федорович в Чарджоу областное управление внутренних дел, люди его узнали. Одни произносят это имя с уважением, другие — с опаской, а кое-кто с нескрываемой ненавистью. Вот им-то с приездом Удалова явно не повезло. Кончилась вольная жизнь. Шутки плохи, если этот Уделов в Ашхабаде самого Вовчика-Сыру одолел. Сорок шесть человек враз за решеткой оказались.

Конец банды Ильяса Саркиева, по кличке "Вовчик-Сыра", — пожалуй, вторая после Сочи крупная победа Удалова. В то время он возглавлял уголовный розыск Туркмении. Разумеется, не в одиночку работал. Следственно-оперативную группу, куда вошли самые отчаянные, самые толковые и преданные делу сотрудники, возглавлял лично первый заместитель министра Кияс Реджепович Тачмамедов. Вместе разрабатывали операции, вместе расставляли людей.

Решение проблемы есть!

Значит, нам остается только разводить руками? Решение проблемы есть. Для каждого из моих коллег оно давно известно. Убытки, причиненные угонщиками, владельцам возмещает Госстрах. Есть специальная статья расходов, которая призвана поощрять поиск украденных автомотосредств. Куда идут средства этой статьи, — рядовому сотруднику ГАИ, как правило, не известно.

Руководители подразделений направляют их на нужные цели по своему усмотрению. А ведь можно эти деньги использовать по прямому назначению. И по весьма упрощенной схеме: "выловил" или нашел угнанный автомобиль - напиши рапорт. Проверили - подтвердилось, шагай в бухгалтерию. По-моему, эта простая мера — ключ ко многим сегодняшним проблемам в поиске угнанных автомашин. Прямыми поощрениями (не зависящими от мнения непосредственного начальника) можно заинтересовать инспектора в усердной работе не только на его участке трассы, но и в добросовестной отработке близлежащей территории. Во время ведения активного поиска он уже не станет равнодушно "отбивать свой номер". А если эта мера будет равно касаться участковых инспекторов и постовых милиционеров — угнанных и бесхозных машин на улицах практически не останется.

Значит, меньше станет и разукомплектование автотранспорта. Я уверен, что если широко огласить это новшество, — в поиск пропавших машин сможет включиться любой житель города. Облегчится работа сотрудников уголовного розыска, ведущего расследование обстоятельств угона, Можно пойти дальше: регулярно снабжать информацией об угонах автотранспорта сотрудников городских и загородных АЗС, таксистов, работников других городских служб, имеющих радиофицированный транспорт, и при этом каждому передавшему в ГАИ сообщение об обнаружении пропавшей машины гарантировать соответствующее вознаграждение. На пути угонщиков встанут сотни людей. Именно тогда, — горячо верю, — пойдет на убыль этот вид преступлений.

Уголовная статистики

Открытие уголовной статистики обрушилось на нас устрашающим, но зачастую малопонятным потоком цифр. Половодье их создало у значительной части общества впечатление что теперь о преступности мы знает все. Ее рост практически по всем видам легко и просто был объяснен тяжелой наследственностью времен застоя. Трудно сказать сколько времени еще будет списывать просчеты и недоработки правоохранительной системы на тот недоброй памяти период. О чем шла речь? Не хватает специалистов-профессионалов, нет спецтехники для оснащения милиции, крайне низка заработная плата сотрудников ведущих служб, не выделяется жилье милиционерам, лимит бензина скуден до голода, автотранспорт старый, изношенный, больше стоит, чем ездит.

Почта за последние полгода: "Решил уволится из органов, так как прокормить и одеть семью на получаемую зарплату не в состоянии, а взятки брать - совесть не позволяет". "Пытались преследовать угонщиков на дежурной машине, упустили, кончился бензин". "За последние 5 лет наш райотдел не получил ни одной квартиры". "Включил рацию, а в ней только шорох". «Даже в праздники не могу побыть с семьей, не хватает времени".

Да, все так. И столько об этом написано, что невольно возникает уверенность: Дайте милиции все, что она просит, и борьба с преступностью тут же пойдет на лад. Если бы все было так просто, можно было бы искренне радоваться. Но так ли это?

Рост преступности

Не секрет, что административно-командные методы существовали и в борьбе с преступностью. Иначе и быть не могло. Если в экономике навязывался "показатель роста", в системе борьбы с преступностью это был показатель "ограничения роста", а еще лучше — "снижения". Результат же всюду одинаков: манипулирование статистикой, дутые цифры, корректировки, подгонки, а в итоге — картина, весьма и весьма отдаленно отражающая реальную ситуацию.

Дополнительным стимулом в таких маневрах был и пресловутый "процент раскрываемости", который диктовал работнику милиции необходимость регистрировать преимущественно те преступления, который можно раскрывать, и уклоняться от регистрации таких, которые раскрыть трудно. Конечно, не зарегистрировать убийство или ограбление инкассатора невозможно. Но вот сорванную с пьяного меховую шапку — запросто (сам упал, и она свалилась), или карманную кражу (вы, наверное, кошелек потеряли), или хулиганскую выходку подростка-акселерата (что вы, он же ребенок, простите его, детская шалость).

Хитроумных приемов существовало множество, и, поверьте, не от хорошей жизни работники милиции достигали в этом виртуозной техники. Любой работник службы БХСС знает, что существующая система отчетности позволяет легко просчитать, сколько и каких преступлений надо вскрыть в текущем году, чтобы итоговая цифра демонстрировала "рост активности", но ни в коем случае не "рост масштабов и тяжести" преступности.